Неточные совпадения
Надвигалась гроза. Черная туча покрыла все вокруг непроницаемой тенью. Река исчезла, и только в одном месте огонь из окна дачи Телепневой
освещал густую
воду.
Он ушел, и комната налилась тишиной. У стены, на курительном столике горела свеча,
освещая портрет Щедрина в пледе; суровое бородатое лицо сердито морщилось, двигались брови, да и все, все вещи в комнате бесшумно двигались, качались. Самгин чувствовал себя так, как будто он быстро бежит, а в нем все плещется, как
вода в сосуде, — плещется и, толкая изнутри, еще больше раскачивает его.
Темное небо уже кипело звездами, воздух был напоен сыроватым теплом, казалось, что лес тает и растекается масляным паром. Ощутимо падала роса. В густой темноте за рекою вспыхнул желтый огонек, быстро разгорелся в костер и
осветил маленькую, белую фигурку человека. Мерный плеск
воды нарушал безмолвие.
Глухой шум вечернего города достигал слуха из глубины залива; иногда с ветром по чуткой
воде влетала береговая фраза, сказанная как бы на палубе; ясно прозвучав, она гасла в скрипе снастей; на баке вспыхнула спичка,
осветив пальцы, круглые глаза и усы.
Солнце иногда прорезывалось сквозь ветви, палило, как через зажигательное стекло, ярко
освещая группу каменьев и сверкая в
воде: в минуту все мокло на нас, а там делалось опять темно и прохладно.
Она
осветила кроме моря еще озеро
воды на палубе, толпу народа, тянувшего какую-то снасть, да протянутые леера, чтоб держаться в качку. Я шагал в
воде через веревки, сквозь толпу; добрался кое-как до дверей своей каюты и там, ухватясь за кнехт, чтоб не бросило куда-нибудь в угол, пожалуй на пушку, остановился посмотреть хваленый шторм. Молния как молния, только без грома, или его за ветром не слыхать. Луны не было.
День выпал хороший и теплый. По небу громоздились массы кучевых облаков. Сквозь них прорывались солнечные лучи и светлыми полосами ходили по воздуху. Они отражались в лужах
воды, играли на камнях, в листве ольшаников и
освещали то один склон горы, то другой. Издали доносились удары грома.
Я отворил окно — день уж начался, утренний ветер подымался; я попросил у унтера
воды и выпил целую кружку. О сне не было и в помышлении. Впрочем, и лечь было некуда: кроме грязных кожаных стульев и одного кресла, в канцелярии находился только большой стол, заваленный бумагами, и в углу маленький стол, еще более заваленный бумагами. Скудный ночник не мог
освещать комнату, а делал колеблющееся пятно света на потолке, бледневшее больше и больше от рассвета.
С утра погода стояла хмурая; небо было: туман или тучи. Один раз сквозь них прорвался было солнечный луч, скользнул по
воде, словно прожектором,
осветил сопку на берегу и скрылся опять в облаках. Вслед за тем пошел мелкий снег. Опасаясь пурги, я хотел было остаться дома, но просвет на западе и движение туч к юго-востоку служили гарантией, что погода разгуляется. Дерсу тоже так думал, и мы бодро пошли вперед. Часа через 2 снег перестал идти, мгла рассеялась, и день выдался на славу — теплый и тихий.
Взошла луна и своими фосфорическими лучами
осветила море, прибрежные камни, лес и
воду в реке.
Большое пламя стояло, казалось, над
водой на далеком мыске Александровской батареи и
освещало низ облака дыма, стоявшего над ним, и те же, как и вчера, спокойные, дерзкие огни блестели в море на далеком неприятельском флоте.
Уже вечереет. Солнце перед самым закатом вышло из-за серых туч, покрывающих небо, и вдруг багряным светом
осветило лиловые тучи, зеленоватое море, покрытое кораблями и лодками, колыхаемое ровной широкой зыбью, и белые строения города, и народ, движущийся по улицам. По
воде разносятся звуки какого-то старинного вальса, который играет полковая музыка на бульваре, и звуки выстрелов с бастионов, которые странно вторят им.
Что-то вдруг с треском
осветило мост впереди, едущую по нем повозку и верхового, и осколки, с свистом поднимая брызги, попадали в
воду.
На небе уже довольно высоко проглянула луна. Она играла по мелкой ряби бегущей речки и сквозь
воду эффектно
освещала бесчисленные мели, то покрытые водорослями, то теневыми наслоениями струистого ила.
— Это действительно довольно приятная охота, — принялся объяснять ей Вихров. — Едут по озеру в лодке, у которой на носу горит смола и
освещает таким образом внутренность
воды, в которой и видно, где стоит рыба в ней и спит; ее и бьют острогой.
Губы его раскрылись; он вдыхал в себя воздух быстрыми глотками, точно рыба, которую вынули из
воды; выражение болезненного восторга пробивалось по временам на беспомощно-растерянном личике, пробегало по нем какими-то нервными ударами,
освещая его на мгновение, и тотчас же сменялось опять выражением удивления, доходящего до испуга и недоумелого вопроса.
Все эти речи,
освещая предо мною жизнь, открывали за нею какую-то унылую пустоту, и в этой пустоте, точно соринки в
воде пруда при ветре, бестолково и раздраженно плавают люди, те самые, которые говорят, что такая толкотня бессмысленна и обижает их.
Блеснувшая молния на мгновенье
осветила камыши и
воду.
Удар в колокол на колокольне заставляет всю
воду всколыхнуться одним могучим движением, и она долго плавно колышется от этого удара, колышется и большое светлое пятно,
освещает ее, расширяется от ее центра куда-то в темную даль и бледнеет, тает.
Когда вы стоите над синею глубью речного омута или озера и солнце сзади
освещает поверхность
воды, то непременно увидите на довольно значительной глубине сверканье синевато-серебряных полос, кругловатыми линиями, в разных направлениях, пронзающих
воду, — это уклейки.
Казалось, у самого лица вздрагивают огни гавани. Резкий как щелчки дождь бил в лицо. В мраке суетилась
вода, ветер скрипел и выл, раскачивая судно. Рядом стояла «Мелузина»; там мучители мои, ярко
осветив каюту, грелись водкой. Я слышал, что они говорят, и стал прислушиваться внимательнее, так как разговор шел о каком-то доме, где полы из чистого серебра, о сказочной роскоши, подземных ходах и многом подобном. Я различал голоса Патрика и Моольса, двух рыжих свирепых чучел.
Неровный трепетный свет
осветил судно, лежащее на боку и наполовину затопленное
водой.
Вскоре из мнимых
вод вышел полный месяц; будто качаясь над ними, приподнимался и
осветил эти верхи.
С парохода кричали в рупор, и глухой голос человека был так же излишен, как лай и вой собак, уже всосанный жирной ночью. У бортов парохода по черной
воде желтыми масляными пятнами плывут отсветы огней и тают, бессильные
осветить что-либо. А над нами точно ил течет, так вязки и густы темные, сочные облака. Мы все глубже скользим в безмолвные недра тьмы.
Большая зала старинного помещичьего дома, на столе кипит самовар; висячая лампа ярко
освещает накрытый ужин, дальше, по углам комнаты, почти совсем темно; под потолком сонно гудят и жужжат стаи мух. Все окна раскрыты настежь, и теплая ночь смотрит в них из сада, залитого лунным светом; с реки слабо доносятся женский смех и крики, плеск
воды.
По ней скользят двойники рыбачьих лодок, иные с огненным лучом, отражающимся в
воде; на берегах пылают костры, ярко
освещая группы, теснящиеся около них в разных положениях.
Владимир Сергеич побежал на крик. Он нашел Ипатова на берегу пруда; фонарь, повешенный на суку, ярко
освещал седую голову старика. Он ломал руки и шатался как пьяный; возле него женщина, лежа на траве, билась и рыдала; кругом суетились люди. Иван Ильич уже вошел по колена в
воду и щупал дно шестом; кучер раздевался, дрожа всем телом; два человека тащили вдоль берега лодку; слышался резкий топот копыт по улице деревни… Ветер несся с визгом, как бы силясь задуть фонари, а пруд плескал и шумел, чернея грозно.
Разорвав небо, молния
осветила их обоих, рядом друг с другом, скорченных, маленьких, обливаемых потоками
воды с ветвей дерева…
— Ночь теперь если тихая… — начал он с заметным удовольствием, —
вода не колыхнется, как зеркало… Смола на носу лодки горит… огромным таким кажется пламенем…
Воду всю
освещает до самого дна: как на тарелке все рассмотреть можно, каждый камышек… и рыба теперь попадется… спит… щука всегда против
воды… ударишь ее острогой… встрепенется… кровь из нее брызнет в
воду — розовая такая…
Был полдень. Яркое солнце
освещало девственный лес, играло лучами на покрытых инеем сучьях вековых деревьев. Они казались осыпанными миллиардами бриллиантов чистейшей
воды.